Артист

Баир Сунграпович был артистом по сути. В жизни он много переделал всякой работы, но нигде долго на задерживался. Самсон Самсоныч, принимая его на работу, перелистывал его пухлую трудовую книжку и при этом обратил внимание, что больше двух, трех месяцев он нигде не работал.


К нему он пришел по рекомендации. И вот, разговаривая с ним, Самсон Самсоныч в уме решал очень трудную задачку. Не принять, значит обидеть протежирующую его особу. Принять его, прямо так с ходу, он тоже не мог, слишком уж его трудовая биография пестрила разнообразной писаниной.
Ему в то время было около шестидесяти лет и внешне он не был похож на пьющего, неблагополучного человека. Очень располагающая внешность, улыбка не сходящая с лица, да и говорил он правильные вещи, правда, для столь почтенного возраста чересчур многовато.
А Самсон Самсоныч все разговаривал с ним и никак не мог принять решения. Уже и разговаривать так долго становилось неприличным и отпустить его, пообещав перезвонить– он тоже не мог, не хотел обманывать ни себя, ни его.
Но тем не менее, он все еще колебался, понимая, что их знакомство несколько затягивается. Наконец, он решился оформить его сотрудником службы безопасности.
В дальнейшем он понял, почему его вновь принятый сотрудник нигде долго не задерживался. Причина заключалась в том, что тот занимался не своим делом. В душе он был артистом и не был приспособлен ни к какой физической работе.
Может состоялся бы, как специалист в сфере умственного труда, однако, образования соответствующего не имел, поэтому вся его деятельность была связана с рабочими профессиями.
Но как только в коллективе намечалось, какое-либо празднество с постановкой различных творческих номеров – тут Баир Сунграпович, которого все стали звать просто – Сунграпыч, был на высоте, пел и плясал без устали, веселил народ без удержу.
На одном из таких мероприятий, когда объявили танго, он остался без партнерши. Не долго думая взял к себе в пару обыкновенную поломойную швабру. Нежно и бережно прижав к себе свою деревянную подругу, он страстно исполнил танец от начала и до самого конца.
Он настолько красиво и правдоподобно делал всяческие поддержки и другие элементы бального танца, что вся публика, побросав своих партнеров, устремила свой взгляд на самого почтенного члена коллектива и на его пронзительный номер.
После этого случая он официально был признан лучшим массовиком – затейником. Все его промахи по основной работе воспринимались теперь не так остро.
Он действительно был совершенно бесталанным человеком в любом другом деле, кроме танцев и песен. К примеру, дашь ему молоток, он обязательно промахнется и изувечит стену с евроремонтом. Вручишь топор – он всенепременно кого-нибудь заденет. И таких случаев было великое множество.
В общем, если хочешь испортить дело – поручи Сунграпычу. Это очень скоро поняли его коллеги, а Самсон Самсоныч и подавно, как только он появился, распознал в нем такую особенность. Но расставаться с ним не спешил, потому как, он не пил, не курил, службу по охране объектов нес исправно.
А всю другую работу в офисе, связанную со смекалкой и хозяйственной жилкой, он давал в нагрузку всем, кто гордо именовал себя мужчиной. Не нанимать же для этих целей сторонние силы, когда в своем коллективе всегда найдутся рукастые люди. Но Сунграпыч, к таковым не относился.
Как-то, Самсон Самсоныч прикупил себе коня на усу. Договорился с хозяином приехать на забой в ближайшие выходные дни. Благо расстояние до места совершения сделки было не большим, и он в субботний день, не торопясь, выехал из дома ближе к обеду.
Попросил Сунграпыча составить ему компанию. Взрослый человек, имеющий немалый опыт в забойных делах, наверняка умеет лучше него самого разделывать тушу – с такими, далеко идущими, планами, Самсон Самсоныч привлек его к себе в напарники.
Да и сам хозяин кобылы обещал оказать содействие, но тем не менее он посчитал неприличным являться на такое событие в одиночку. Приехали они вместе с Сунграпычем в назначенное время, рассчитались и хозяин передав повод коня из в руки вышел из сарая со словами:
— Стреляйте сами, я не буду присутствовать.
Самсоныч, передав мелкокалиберную винтовку своему старшему и многоопытному товарищу, тоже вышел.
Прошло минут десять, как он оставил вооруженного Сунграпыча наедине с беззащитной лошадью. Пора бы уже прозвучать выстрелу, а его все еще нет. Прошло еще минут пять – в ответ тишина.
И тут, как молния, пронзила мысль и он вспомнил абсолютную беспомощность Сунграпыча в любых делах:
— Мать твою … он же сейчас себе пуля в лоб пустит!
Порядком испугавшись от своего непродуманного поступка, Самсоныч вихрем влетел в помещение сарая. А там полнейшая идиллия:
Лошадь на привязи, мирно жующая сено, и рядом с ней, в пяти шагах, «стрелок» с ружьем наизготовку.
— Сунграпыч, ты чего не стреляешь!
А он в ответ:
— Не мешайте мне. Я целюсь.
— Тьфу … твою ж дивизию! Чего там целиться, бедная лошадь стоит на привязи, подойди приставь ружье ко лбу – и все дела!
Подумав так, Самсоныч тяжко вздохнул и вышел. Ну да Бог с ним, лошадь подождет, лишь бы они не поменялись местами, не окажись Сунграпыч пристреленным вместо лошади! С него станется.
С грехом пополам выстрел все же был произведен. Настало время настоящих мужиков – показать фигуры высшего пилотажа при разделке туши по запчастям. Сунграпыч, которого ради этого дела и взял с собой господин начальник, ничего серьезного представить из себя не мог, а лишь бестолково суетился вокруг убиенной лошади. По большей части он всем мешал.
Впрочем, Самсон Самсоныч, к тому времени окончательно спустился с небес и особых надежд на него не возлагал. Пришел на подмогу хозяин с сыном и в считанные минуты, не прошло и часа, они разделали все по косточкам и суставчикам.
Приехали домой, жена виновника торжества быстро наладила на стол. Выпили по первой, перед этим Сунграпыч произнес спич — длинный и цветистый.
Налили по второй – Сунграпыч поднял тост за здоровье хозяйки дома, попутно припомнив факты из мировой истории, начиная от сотворения мира.
Тут подоспела свеженина, налили по третьей. Сунграпыч сказал:
— Самсон Самсоныч, Раиса Павловна, мы сегодня сделали большое дело и я обязан спеть вам, чтобы достаток и благополучие никогда не покидали этот дом.
Растроганный хозяин, попытался было сказать в ответ хорошие и добрые слова, но когда он наполнил бокалы Сунграпыч опередил:
— Раиса Павловна, Вы еще не видели моего последнего танца – это мое детище, над которым я трудился все последнее время. Его пока еще никто не видел, вы первые, кому так несказанно повезло…